Эти люди ждут, чтобы попасть на первые за почти 30 лет слушания в Верховном Суде по делу о патентах на программное обеспечение
Просто представьтесь, назовите ваши имена
Я Берни Билски, B-I-L-S-K-Y
Рэнд R-A-N-D Уорсоу W-A-R-S-A-W
Объясните нам в двух словах, что вы изобрели?
Изобретение - это метод гарантированной оплаты электроэнергии. Это похоже на проект бюджета без корректировки
и это метод для подстраховки обеих сторон при транзакции. Так что позади предоставления потребителям электроэнергии
способа гарантированной оплаты стоит множество механизмов, включая механизм операций. Наше изобретение - это счёт с фиксированной суммой между потребителями и поставщиками энергии.
и это метод страховки от потерь обеих сторон в транзакции. То есть, чтобы выписать потребителям энергии счёт с фиксированной суммой,
необходимо задействовать множество механизмов и эти механизмы подразумевают финансовые взаимодействия между потребителями энергии и её поставщиками.
Эти люди надеются получить патент на метод страховки от товарных рисков
Вот в этом и заключается наше изобретение в двух словах. Это метод генерирования счетов
с фиксированной суммой для потребителей а также защиты прибыли энергетических компаний.
Исход этого дела может иметь далеко идущие последствия для программного обеспечения
Суть дела Билски состоит в том, что человек подал заявку на патент, связанный со способом ведения бизнеса или программным обеспечением,
и патентное ведомство отклонило эту заявку. И сейчас этот человек подает иск патентному бюро, заявляя:
"Вы должны мне дать тот патент."
Это как раз подразумевает, что можно будет запатентовать "процесс".
И, поскольку патенты на программное обеспечение подпадают под определение процессов,
так как они не являются ни аппаратурой, ни совокупностью материалов,
соответствующих каким-либо другим патенто-пригодным предметам. результатом этого разбирательства будет определение патенто- пригодного процесса.
А как насчет Судьи Робертса? Как вам известно, он сказал,
что по сути ваш патент связан с тем, что люди снимают трубку и кому-то звонят.
Это можно было бы сводить к такому уровню, но это слишком сильное упрощение.
Это связано с продажей товаров по фиксированной цене одной стороне, продажей другой стороне
по другой фиксированной цене, выясняя позиции наименьшего риска.
Если взглянуть на пункт 4 заявки на получение патента - там описывают суть изобретения
мы видим длинную математическую формулу, которой нет ни в природе, ни где-нибудь в литературе.
Эту формулу придумали эти очень изобретательные люди.
До сих пор математические выкладки не патентовались.
И кто-то вроде Билски может прийти и сказать: "Знаете, я упорно работал над этим уравнением"
"и поэтому я должен иметь патент на этот метод преобразования информации"
Вы упомянули в Вашем заявлении, что доказательство вашей формулы очень объемное.
Вы думаете, что серьезные вычисления или хороший математический метод являются основанием для получения патента?
Да, это может быть так.
Основной способ написания программ состоит в том, что Вы применяете наиболее общий алгоритм какого-либо типа
производящий некоторые действия с абстрактными данными, а затем даёте имена переменным.
Чтобы рассмотреть это более подробно, начнем с простой матрицы, матрицы чисел.
Мы находим средние значения в каждом столбце: Mu 1, Mu 2, Mu 3.
Определим величину Y как X минус X... простите, X минус Mu для каждого столбца.
Теперь, если есть какой-то другой вектор Х, мы можем записать Х*S и найти проекцию Х на это пространство.
Это называется сингулярным разложением (S.V.D.).
А сейчас я покажу трюк. Теперь скажем, что первая строка, Х1, равна "сексуальность",
X2 равна "Есть ли у Вас кошки?"
и X3, не знаю, пусть будет "ласковость".
Хорошо. А сейчас мы также скажем, что... пусть вектор J1 равен Jane, ответам Jane в этом опросе.
А J2 равно ответам Joe.
Теперь сделаем ту же самую проекцию, как делали до этого. мы отнимаем J1.S от J2.S
чтобы найти расстояние между этими точками, которое мы назовем "совместимость".
Произведя столь простые действия, мы получаем то, что описано в патенте 6,735,568.
Трюк состоит в том, что пока мы работали с сингулярным разложением, числа были абстрактные.
Ребята из eHarmony, чтобы получить патент, просто присвоили имена переменным.
Так, что вместо абтрактного X1 появилась "сексуальность", а вместо X2 - "любовь к кошкам".
Производя именование, задавая имена таким образом,
им удалось преобразовать абстрактные понятия в патентно-пригодное устройство.
Что Вы хотите сделать, в соответствии с положениями патентного учреждения, - это взять математику,
сделать маленькое частичное решение, среди многих возможных решений. И сказать, что Вы делаете
принципиальный анализ компонентов, умножая матрицу для сайтов знакомств, как eHarmony.
Если это справедливо, мы получим зелёную улицу. И так далее.
И что мы получаем в конце, - это основное эксплюзивное право на использование математики,
что бы использовать закон природы в любом контексте. И что Мы получаем в итоге, - это ничего.
Патент это государственный гарант, и это следует из конституции Соединенных Штатов.
Авторы конституции включили положения о предоставлении исключительных прав для изобретателей.
Считалось, что это важно для того, чтобы вознаграждать людей которые внесли
технологические новшества, которые принесут пользу обществу.
Права, которые предоставляются, не дают право улучшать то, что они изобрели -
напротив, это право исключить других из процесса модификации.
Так что идея была такой: у вас есть машина или вещь, которая ранее не описывалась в литературе,
и такая, что для квалифицированного специалиста не понятно как её сделать, учитывая то, что описано в литературе,
и для этого вы получаете патент.
Основы представления о патентно-пригодном предмете развиваются -
в течение последних 200 лет существования нашей страны.
В 1953г Конгресс изменил Закон о Патентах, добавив слова "или процессы"
к слову "продукт" в описание того, что может быть запатентовано.
Вводя данную поправку, Конгресс рассуждал о процессе как о процессе промышленного производства, о процессах,
которые дают что-то на выходе. Что-то вроде "налейте стекло на расплавленное олово, и стекло станет плоским".
Тогда вряд ли кто-то понимал "процесс" в терминах компьютерных программ
и еще долгие годы после тех поправок не было судебных разбирательств
по программному обеспечению.
В далёких 70-х патентный закон толковался так, что нельзя было патентовать программное обеспечение.
Оно рассматривалось как математический алгоритм или закон природы.
Мир законов изменился. Окружение тихо начинало с некоторых решений
Верховного Суда, например Diamond v. Diehr.
Претендент на патент пришел с новым процессом для восстановления резины.
Точность температуры была важна для хорошего восстановления резины, и инновацией,
которая патентовалась, в этом случае был алгоритм контроля термометра,
это было в основе процесса и определяло, когда резину нужно было охладить.
И они сказали что процесс по восстановлению резины является патентуемым, в этом нет ничего нового,
и тот факт, что они используют для этого компьютер, не должен был изменить что-либо.
Верховный Суд проясняет это: невозможно патентовать программное обеспечение потому что это только набор
инструкций или алгоритм и абстрактные законы природы, алгоритмы не патентуемы в США.
И тем не менее, затем был создан Апелляционный суд США по федеральным округам.
Проблема была решена, в определённом смысле, начиная с того, что судьи Апелляционного суда всегда
ненавидят дела о патентах.
И причина, по которой они ненавидят дела о патентах в том, что эти случаи для обычных судей: адвокат, проведший всю свою жизнь
в тяжбах, и собирающийся участвовать в патентном разбирательстве, чтобы найти подробные факты о том, как сделана краска
или как работает компьютер или как организованно широковещательное радио - рискует оказаться в дураках.
- Конгресс пытается изменить систему, в которой патентные случаи приобретают легитимную силу.
Но вместо того, чтобы заменить тех, кто разбирает патентные дела, Конгресс оставил неспециализированных окружных судей
для ведения судебных разбирательств. А затем создал новый Апелляционный Суд по Федеральным округам,
чьей работой было выслушивать все апелляции по патентным делам.
Конечно же, вскоре этот суд наполнился патентными адвокатами.
И патентные адвокаты инициировали решение Апелляционного суда, применимое ко всем тем окружным судьям,
которые все еще принимали решения, которых они же сами опасались, не будучи профессионалами в рассматриваемой области.
Естественно, Федеральный Суд превратился в место, где полюбили патенты,
и его верховный судья Giles Rich, который жил очень долго и умер очень, очень старым в свои 90 с лишним лет,
был человеком, любящим патенты, применительно ко всему, практически.
Суд Федерального округа под руководством Giles Rich в деле разорившегося Diamond против Diehr отошел от изначального смысла
и пришел к заключению, что программное обеспечение само по себе может патентоваться.
Верховный Суд оставил практически все решения на усмотрение Федерального Суда.
Верховный Суд фактически использовался для отклонения патентов на программное обеспечение, как и в 1990-х. И они не позволялись,
и заявителю приходилось после отказа апеллировать к Апелляционному Суду по Федеральному Округу.
В мире машин, Вы показываете патентному бюро МАШИНУ,
и Вы получаете в бюро патентную формулу "Я заявляю право на эту машину".
В мире компьютерного программного обеспечения не было возможности уточнить предмет претензии.
Я не патентую программу, я патентую способ, который используют некое число программ и могут использовать некое число сущностей
могут потенциально использовать. Последствия этого мы быстро начали использовать для создания разновидности недвижимого имущества, которым
владели и могли запретить другим использовать что-либо из множества базовых техник в программном обеспечении
Что же случилось, начиная с середины 90'ых - всплыло большое количество патентов на программное обеспечение?
Отношение отрасли также стало меняться.
К примеру, Microsoft первоначально практически не имел дел с патентами на программное обеспечение,
Но, по-моему, в начале 90-х на них подала в суд Stac Electronics
и выиграла дело - тогда они начали патентоваться.
Они решили обзавестись собственным набором патентов,
на тот случай, если крупный патенто-владелец стал бы угрожать им, то им было бы чем ответить.
Постепенно, такие компании как Oracle были вынуждены создавать свои собственные отделы патентов, только в целях обороны.
Они стали патентовать свои наработки, для того чтобы торговать с компаниями у которых были патенты.
Mark Webbink: - В итоге, арсенал начал развиваться. К году 2000-2001, Microsoft владела тысячами патентами на программное обеспечение.
Oracle приближалась к тысячному порогу, Adobe...
James Bessen: - Все они становились все более и более агрессивными патенто-обладателями и некоторые из тех, кто был против
патентов на программное обеспечение, в итоге начали подавать иски против других компаний. В результате, сначала произошел бум патентования,
а потом бум патентных тяжб.
В конце 90-х около четверти всех патентов были на программное обеспечение,
около трети всех судебных процессов - патентные иски, включая программное обеспечение.
Около 40% судебных издержек приходилось на рассмотрение патентов на программное обеспечение.
И их количество все увеличивалось.
Однажды Charles Freeney изобрел инфо-киоск для розничных магазинов. Идея была в том, что
Вы можете выбрать музыку, воспользоваться кредиткой, поместить внутрь чистую кассету с магнитной лентой на 9 песен
устройство запишет выбранную музыку на ленту,
и Вы можете забирать кассету.
Патент был составлен в очень расплывчатых формулировках вроде "торговые точки"
и "устройство воспроизведения информации".
Со временем Freeny продал этот патент кому-то, и этот кто-то решил трактовать эти формулировки в очень широком смысле,
охватывая тем самым и электронную коммерцию в целом.
Трактуя широко это очень ограниченное по применению изобретение,
новый патенто-держатель хотел наложить лапу на транзакции, совершаемые через интернет.
Подобные транзакции могут совершаться - Вы можете совершать, находясь в офисе, в спальне, из дома, откуда угодно.
Так что, этот патент мог покрыть практически всю электронную коммерцию.
Суд вначале не согласился с такой трактовкой, но была подана апелляция, и Апелляционный Суд в общих чертах
согласился, так что патенто-держатели смогли извлечь выгоду из соглашений с более чем сотней компаний.
Так что Вы не можете утверждать о границах такой значительной вещи, как данный патент, пока дело не попадет
в Апелляционный Суд. Но большинство людей считает, что в итоге границы этого патента были определенны не правильно.
Одна из ключевых особенностей программных языков - очень большая чёткость.
Вы можете взглянуть на любую программу, на С, на Питоне, или на любом другом подобном языке.
И Вы можете точно понять, что она делает. Вы также может взглянуть на 2 куска кода и определить,
делают ли эти 2 куска кода то же самое или нет. И мы это делаем потому, что компьютеры очень требовательны
и мы должны сказать машине в точности, что мы хотим что бы произошло при выполнении той или иной инструкции.
Что касается патентов - язык, которым пользуются патентоведы, во многом противоположен.
Выгодно использовать неясные формулировки, говорить обобщенно, быть неточным.
Чем шире можно трактовать формулировки, тем больший улов можно собрать.
Это серьезная проблема в нашей патентной системе - всего лишь определить предмет, контекст
или границы патента. А также, что он охватывает, а что нет.
Двусмысленность замораживает активность, потому что люди хотят избежать деятельности,
которая может каким-либо образом подпадать под действие патента, даже если на самом деле патент не касается их интересов.
Давайте представим, что в 1700-м году правительства Европы решили поддерживать прогресс
в симфонической музыке с помощью системы патентования музыкальных идей, что значило бы,
что любой, кто сможет описать некую музыкальную идею в словах, сможет получить патент - монополию
предъявлять иски всем тем кто будет использовать эту идею в своих музыкальных произведениях.
Запатентован мог бы быть любой ритмический рисунок, или последовательность аккордов, или набор инструментов, используемый в произведении,
или любая другая идея, которую можно описать словами. А теперь представьте, что сейчас 1800-й год и вы Бетховен, и вы хотите написать
симфонию. И вам пришлось бы согласиться, что написать симфонию, которая звучала бы хорошо, и не нарваться на иск,
довольно трудное дело. Чтобы написать симфонию и не получить иск, вам бы пришлось
прокладывать свой путь в обход тысяч запатентованных музыкальных идей.
И если вы посетуете на то, что эти патенты стоят на пути вашего творчества, правообладатели
вам ответят: "Бетховен, ты просто завидуешь нам, мы дошли до этих идей раньше тебя".
"А теперь ты просто хочешь украсть наши идеи?"
На протяжении тысяч лет люди создавали музыкальные произведения. Не было никакой необходимости
в патентах в этой области. И с того момента, как появилась возможность программировать вычислительную технику, люди,
которые стояли у истоков разработки программного обеспечения, совершенно не нуждались
в патентах для осуществления своей деятельности.
Конечно же, во всем, что мы делали в этой области до 1980, 1981, патенты не играли никакой роли.
Cut & paste, линейка разметки в текстовых процессорах, выравнивание и перенос слов - множество по-настоящему важных
вещей, которые мы считаем само собой разумеющимися, намного инновационнее во многих смыслах, чем многие патенты,
существующие сегодня, потому что патенты могут быть выданы на очень малые, не важные вещи. Так работает закон.
Несмотря на все случившееся, мы имеем огромные перспективы, не нуждаясь в патентах.
Один из самых уважаемых во всем мире ученых из области компьютерных наук,
Donald Knuth, сказал, что если бы патенты на ПО были возможны в 1960-х и 70-х, когда он работал,
с уверенностью можно сказать, что компьютерные науки не были бы на том уровне, на котором они находятся сегодня.
Было бы столько препон инновациям, что это было бы серьезной помехой появлению технических решений,
которые мы считаем само собой разумеющимися сегодня.
Программисту, пишущему большую программу, вероятно было бы нужно проверить код на 500 -
1000 различных техник на применимость к ним существующих патентов. Конечно же, это нереально.
Патентное бюро постоянно публикует сотни патентов на программное обеспечение. Каждый вторник они публикуют 3500 патентов
и все большее количество связано с программным обеспечением. Совершенно не возможно проверять все эти патенты каждую неделю,
что бы удостовериться, что ты не делаешь что-то нарушающее их.
Существует положение в патентном законе США о патентных нарушителях
Онр накладывает бОльшую ответственность, если патенты нарушены преднамеренно. Идея, по-сути, такова: если ты знал
о патенте и преступил закон, ты должен понести более тяжкое наказание, чем в случае непреднамеренного нарушения.
Но что этот может дать в данной ситуации, когда нет мотивации следить, какие патенты существуют, и какие новые изобретения совершены,
и какие из них были пропущены через патентную систему? Потому что, если ты читаешь каждый патент
или случайно читал патенты - тогда ты ответственен за преднамеренное нарушение - получается, ты знал
о патенте, и в любом случае, уже нарушил его. И штраф - возмещение убытков в тройном размере.
- Если участник решил, что программное обеспечение должно быть исключено
-из области, подлежащей патентованию. Можете ли Вы это прокомментировать?
Да, хорошо, я по очевидным причинам не согласен с этим, и я не думаю, что ПО должно быть когда-нибудь исключено.
Это один из наших основных источников технических инноваций в стране. И подойти к делу с критерием, который
исключит ПО, будет катастрофой для экономики.
[Тем не менее, будет ли это так?] По моим с Майком оценкам из фармацевтических препаратов и химических веществ, патенты действуют как
10% или 20% надбавка. Вы знаете, небольшой разработчик разрабытвает что-либо - и в процессе ему придётся заплатить
эту надбавку. И потом вы знаете, каждой небольшой компании, разрабатывающей ПО, которую я знаю, поработавшей несколько лет и потревожившей
чем-то рынок, кто-то объявляет патентную войну. У них появляются некоторые потенциальные трудности.
Они чувствуют - очень часто чувствуют себя обязанными самим взять патент для защиты.
Так что вся эта активность - налог. Это не то, что помогает им обновляться. Это - вы знаете - лишняя суета.
Лучшая Практика: первичной целью, которую мы делаем, является система, отслеживающая проблемы под названием "RT" или Отслеживание Запросов. Это - сервис для клиентов,
компьютерная служба помощи, трекинг ошибки, сетевые операции. Все, где у Вас есть целый букет задач, которые вам нужно
отследить, и Вам нужно знать что случилось, что не случалось, кто сделал это,
кто не делал этого, когда. Это походит на Список Дел на стероидах, проектированных для целой организации.
Практически все Open Source или свободное ПО, под одной лицензией или другой.
Мы консультируем покупателей или обращающихся к Техподдержке, которые добавляют в наш стандартный
договор "освобождение от ответственности" или им нужна наша подпись в их договоре, который стандартным юридическим языком говорит что-то вроде:
мы освобождаем вас от ответственности, сохраним вашу неприкосновенность и согласны платить судебные издержки
если что-то произойдёт и кто-то обнаружит, что наше ПО нарушает чей-либо патент.
Очень очень редко мы заканчиваем тем, что подписываем что-то, написанное таким языком,
но это съедает много юридических издержек.
Посмотрите на инновационных людей в ПО, в области ИТ, и спросите: "Будет ли им лучше, если патентная система
была отменена?" Ответ, вероятно, "да".
Кто извлекает выгоду? 1 - патентные адвокаты; 2 - есть небольшое количество так называемых
"патентных троллей" кто в выигрыше, но не ясно, делает ли большинство из них много денег.
Вы видите всё чаще, последние 4-5 лет, компании подобные Intellectual Ventures
и фондам хеджирования рисков, которые приобретают огромные тома этого патентованного хлама и используют его для получения сотен
миллионов долларов от компаний. Они в выигрыше, может быть больше всех.
Есть много негативных отзывов в прессе за последние несколько лет о вреде, вызванном программными патентами.
И мы думем, что именно так оказывается политическое влияние на Патентное Бюро, чтобы заставить их
замедлить выдачу и начать отклонять. И это - то, что привело к случаю Билски.
Грандиозным явлением стали патенты на карманные КПК Blackberry, где у всех представителей конгресса
были свои карманные компьютеры; также есть компания NTP, которая подала в суд на
Blackberry, заявив, что все их КПК нарушили патент компании. NTP была
холдинговой компанией с одним владельцем. Сама она не производила продукцию и не оказывала услуг.
Поэтому это привлекло внимание: об этом писали Wall Street Journal и Washington Post, и конгрессмены действительно
были расстроены тем, что могут потерять свои КПК и не смогут эффективно общаться.
Все это привлекло достаточно внимания. Затем были все эти патенты, банковские методы и обработкой изображений для чеков
которые патенто-держатели предъявляют банковской системе. Банковская система оказывала
значительное влияние на Конгресс США. Поэтому конгрессмены возмущаются и заявляют: "понимаете, такие патенты
причиняют нам много вреда". Потом всё это добавили в феномен "Патентных Троллей"
небольшие патенто-обладатели судятся с крупными ИТ-компаними, например, Google, Microsoft,
IBM и Hewlett-Packard. Все эти компании имеют законодательное влияние. И они уже заявляли:
"Такие патенты причиняют настоящий вред нашему бизнесу. Они удорожают содержание рабочих мест, увеличивают
цену на товары и услуги, которые мы предлагаем для наших клиентов, и вам нужно что-то делать с этим"
Ситуация, в которой мы оказались, заключается в том, что суд низшей инстанции, а именно Апелляционный суд федеральной сети,
в основном занимается патентами и судебными делами, тесно-связанными с ними.
Впервые Верховный суд взялся за рассмотрение термина "патентуемость".
Если точнее, то данное испытание, выполненное судом низшей инстанции, действительно относится к патентам на ПО.
Таким образом, благодаря суду низшей инстанции патенты на ПО выдаются уже 20 лет.
Поэтому мы надеемся, что Верховный суд разберется с ситуацией, вызванной судом низшей инстанции,
и "перештампует" судебные органы, которые в основном заявляли, что вы не можете владеть патентами на ПО.
Когда вы видели те аргументы, которые были предоставлены адвокатом Bilski - Патентное Бюро является чем-то вроде
организованного лобби, и расширяет предмет - то, что можно патентовать. Это в их интересах.
И ясно, что это было разочарованием для некоторых судей. Некоторые из них были разочарованы
тем, насколько дорогим стал объект патентопригодности.
Они кажется пренебрежительно относятся к идее, что Вы могли бы патентовать эту конкретную идею.
Я думаю людям трудно преодолеть мысль, что вы можете получить патент на хеджирование рисков
товара. Но если реально взглянуть на претензии, и посмотреть, что там - это процесс, и он ничем
не отличается от любого другого процесса. Это просто может быть не тем,
что они думали о патентах в прошлом.
Мы воодушевлены замечаниями судьи, который показал, что они были настроены скептически
и который внушил, что они понимают, что программное обеспечение является не более чем рядом шагов,
которые могут быть записаны в качестве математической формулы, или расписаны на бумаге, или
как было отмечено одним из судей, напечатаны на пишущей машинке.
Патенты на программное обеспечение, в целом, на компьютере, никогда не были явно одобрены судом.
И суд также показал, что не сожалеет об изменении правил, которые действовали уже долгое время.
Они явно думали, что заявители здесь пытались получить патент на что-то очень простое
какие-то основные виды человеческой деятельности.
[Более 200 тысяч патентов на программы были выданы в США]
[Программистам всё труднее писать программы так, чтобы их не преследовали за нарушение патентов]
[Вообразите...]
Transcript version 2.2 by Martin Karlsson. Licensed under CC-BY 3.0